Слюнькин: «Беларусы сейчас держатся за свою шлюпку, но и ждут, пока буря утихнет»

— Если между Вашингтоном и Минском после очень долгой паузы некий, пусть и специфический диалог завязался, то позиция ЕС заметно жестче. Почему?

— Если прежде перемены во внешней политике западных союзников в отношении Беларуси могли заранее согласовываться и происходить синхронно, то сейчас ситуация иная. Европу просто поставили перед фактом о развороте американской политики.

На фоне разрушительной войны в Европе, США также поставили под вопрос свои гарантии безопасности для европейских стран, которые раньше считались незыблемыми. И в таких условиях европейцы думают о том, как защищать себя самим, если вдруг понадобится. Режим Александра Лукашенко воспринимается ими, как непредсказуемый источник опасности, а не как потенциальный защитный буфер.

«Ни одна сторона не озвучивает курс обмена»

В случае с Трампом, подчеркивает аналитик, относительный успех Лукашенко – не результат некой уникальной дипломатии или хитрой стратегии, а «удача, помноженная на классическое преимущество диктатур»:

— Он просто пересидел, дождался своего момента и вцепился в него. А с Евросоюзом этого добиться сложнее, потому что есть опасность разрастания войны, риски эскалации для балтийских стран и Польши.

Но в то же время, нельзя не заметить, насколько поменялась риторика внутри ЕС. В 2021-м министр иностранных дел Литвы говорил о том, что «скорее ад замерзнет, чем мы начнем рассматривать ваши требования». Теперь же литовские политики публично обсуждают, что они могут получить взамен за возобновление калийного транзита из Беларуси – дополнительный контингент американских солдат, деньги на помощь Украине, прекращение гибридных атак и т.п. И это прямой результат смены подходов США, влияющий на весь ЕС и на каждого из союзников в отдельности.

— Мария Колесникова продвигает посыл, что Европа должна тоже начать диалог с Лукашенко. Но… Чтобы что?

— Насчет Маши мне понравилось мнение Артема Шрайбмана, который заметил, что мир поменялся, мы поменялись, а Маша осталась такой же, как в 2020-м. И немалый объем критики в ее адрес происходит из-за этого диссонанса. Думаю, и Мария спустя два месяца на свободе тоже осознает, что мир совершенно иной, чем был шесть лет назад, но это ее осознанный выбор оставаться верной каким-то своим убеждениям.

А насчет того, что может или не может Европа в вопросе освобождения политзаключенных… Я предлагаю перестать ходить по замкнутому кругу, который доминирует в медиаповестке последние четыре года: санкции vs диалог, договариваться vs изолировать и т.п.

Во-первых, потому что это изначально ложная дихотомия: и санкции, и переговоры являются инструментами осуществления внешней политики, они не взаимоисключающи.

Во-вторых, потому что эти дискуссии ведутся эмоционально, а не аналитически, а участвующие в спорах люди зачастую приписывают своим оппонентам позиции, которые те не занимают.

Что действительно стоит обсуждать – это то, как выглядит выгодная сделка, по их мнению. Какие уступки приемлемы, а какие – нет? В обмен на какие шаги со стороны властей Беларуси? Какова цель на данном этапе: освободить всех ныне сидящих политзаключенных или предотвратить аресты новых сразу после этого?

Или если сформулировать это максимально просто – по какому курсу следует ЕС выкупать нынешних политзаключенных, чтобы участвующие в этой дискуссии беларуские активисты посчитали это хорошим итогом?

Вот Павел Мацукевич еще четыре года назад предложил свой ответ – «снятие всех санкций в обмен на свободу одного человека – это уже выгодный обмен». Дональд Трамп недавно предложил свой курс, и мы можем его анализировать, оценивать, обсуждая дальнейшие шаги.

На мой взгляд, все эти годы беларуским политикам стоило спокойно обсуждать эти вопросы, а не искусственно противопоставлять диалог и санкции, атакуя друг друга в медиа.

Лукашенко попросили на выход

Есть ли у ЕС вообще инструменты для влияния на Беларусь и курс официального Минска? Безусловно, есть, отмечает Павел Слюнькин. Другое дело, устроит ли беларусов, как, собственно, и сам Евросоюз, полученный результат.

— Есть такое выражение: не бывает безвыходных ситуаций. Бывают ситуации, выход из которых нас не устраивает. 

Гипотетически в 2020-м у ЕС была возможность закрыть глаза, сделать вид, что ничего страшного в Беларуси не произошло. Позволить Лукашенко узурпировать власть дальше, пересажать людей, уничтожить все, что он хотел, и продолжать звать его в Париж и Вену, параллельно углубляя политические и торговые отношения. При таком подходе внешняя политика Беларуси сильно бы отличалась от той, которую мы имеем сейчас.

Но тогда Лукашенко из европейского клуба цивилизованных дам и джентльменов попросили на выход и внесли в черный список. Он никогда и не был частью этого клуба, но его периодически приглашали там поприсутствовать и вели с ним беседы.

В ответ Лукашенко снова пополз на коленях в Москву, как и обещал избирателям на заре своей политической молодости, попутно потянув за собой и всю страну.

Что обидно для беларусов

— Ко многим из нас пришло понимание, что путь к переменам – это длинная дистанция. На выносливость, на компромиссы, на солидарность. Но не выглядит ли так, что режим Лукашенко сейчас в выигрыше? Ведь он делает то, что хорошо умеет: ждет, пересиживает.

— Беларуская ситуация – это не что-то уникальное. В целом влиять на диктатуры, принуждать их к чему-то никогда не было легкой задачей. И беларусы могли в этом убедиться последние тридцать лет на собственном примере. Однако сейчас еще и глобальный контекст существенно усложнился.

Одно дело, когда каскадом рушатся режимы в ходе арабской весны, или по соседству происходит Оранжевая революция в Украине. На таком фоне проще верить, что нужно просто немножко подождать, и ветер перемен донесется и до Беларуси.

Но теперь роза ветров другая. Даже многие западные страны переживают эрозию демократии, становятся более авторитарными.

Поэтому да, если смотреть на реальность через парадигму, которую предложили вы, то Лукашенко будет выходить победителем, пока находится у власти. И наивно считать, что диктатура, основная цель которой удержаться у власти, будет готова пойти на уступки, которые могут вести к серьезной опасности эту власть потерять.

— В этом и вопрос: мы ищем не там, где потеряли, а под фонарем, потому что светло. На наш взгляд, ключ находится в Беларуси, а не в Брюсселе, Вашингтоне и даже не в Москве (хотя ее влияние невозможно игнорировать). Поэтому важно хорошо понимать: как изменилось беларуское общество за эти годы?

— Полагаю, беларусы стали больше ценить то, что у них есть. И это то, чего добивался Александр Лукашенко, чего власти так отчаянно не могли понять в 2020-м. Помните, тогда беларуская пропаганда удивленно повторяла один и тот же вопрос: «Чего вам не хватает?!»

На мой взгляд, беларусы за эти пять лет, посмотрев на войну в Украине, на происходящее в России, на спорные решения западных стран и т.д., все больше дрейфуют в сторону позиции «не всё так однозначно».

Возможно, они не отказались от скепсиса по отношению к собственным властям и от желания перемен, но и стали менее наивны насчет того, в каком мире мы все живем. Возможно, поняли, что прогресс — это не линейный процесс, в котором автократии неизбежно уступят место демократиям, а мир постепенно движется в сторону глобального процветания, зеленой экономики и равных прав. Что он более сложный, что он более циничный, что он более непредсказуемый. 

При этом многих разочаровало не только бессилие ЕС, но и последствия решений, принятых странами, которые им были симпатичны. Был расчет на то, что «мы сделаем какие-то смелые шаги, выступим против диктатуры, а нам помогут». В глазах беларусов, им не помогли или помогли недостаточно. Беларусы рассчитывали получить больше помощи от своих соседей и от других стран ЕС, чтобы победить, но не получили. А когда проиграли, то получили не безвизовые и образовательные программы, а закрытые границы, санкции и репутацию изгоев в мире.

Резюмируя – в сознании беларусов сочетается общее разочарование, и бОльшая готовность ценить то, что они имеют в данный момент. Потому что когда люди находятся в зоне риска, то предпочитают крепче держаться за свою шлюпку, а не искать какую-то побольше и покрасивее. Беларусы сейчас держатся за свою шлюпку, но и ждут, пока буря утихнет.

«Тушите свет» и невынужденные ошибки Лукашенко

Биологические процессы неизбежны и идут каждый день. Однако политического транзита на данный момент в Беларуси не видно, говорит аналитик:

— Лукашенко, как и любой диктатор, является прокрастинатором по этому вопросу. Он откладывает тему транзита на попозже, потому что «сейчас не время». Вот «сейчас война в Украине, вот сейчас Путин, вот сейчас Трамп, вот сейчас сложные времена, не до этого». Да и наверняка достойных нет, по его мнению.

Но при этом любая диктатура конечна. По крайней мере, любой диктатор точно конечен. И Беларусь так или иначе движется к переменам. Вопрос просто, в какой момент они произойдут и как они будут выглядеть.

— То есть сценарий «доколе терпеть – до Коли», он вполне реалистичен?

— Конечно. Это очевидная вещь для любого беларуса, который видел, насколько Александр Лукашенко любит власть. Планов расставаться с властью у него нет. 

Это не значит, что он не будет готовить систему ко дню после. Но если брать метафору «доколе» — не обязательно должен быть именно Коля. Может быть, либо передача власти другому сыну, либо «коллективному Лукашенко», которого он пытался строить. Так или иначе ведется подготовка режима к тому, чтобы он сохранил все те фундаментальные вещи, на которых держался все эти годы

Думаю, в голове Лукашенко пока нет финального решения о том, как должна выглядеть политическая система Беларуси после него. И он не примет это решение, пока не окажется перед очень серьезным вызовом, когда откладывать дальше будет уже невозможно.

— Видны ли признаки нарастающего разрыва между режимом, который постепенно дрейфует в сторону всё большего анахронизма, и обществом?

— Если говорить о спорных решениях, которые пролетают мимо общественных ожиданий или оказываются выстрелом в ногу самому себе, — их количество за последние годы статистически выше, чем в среднем за период правления Александра Лукашенко.

Не то, чтобы раньше этих решений не было. Мы помним, идею брать «по сто баксов с носа» за выезд за границу…

— «Тунеядцы».

— Тунеядцы, да. Цены на бензин в 2011 году. Решения, которые не были популярными, но на которые Александр Лукашенко шел. А потом видел реакцию общества и либо настаивал на своем, либо тихо сдавал назад.

В большом теннисе есть такое понятие – невынужденная ошибка. Если говорить о таких невынужденных ошибках, то у Лукашенко их становится больше. Но тут важно, чему мы будем атрибутировать этот рост. Возможно, ситуация в мире настолько нестабильная, сложное положение в экономике, война и т.п., что их увеличение может обосновываться внешними факторами. В общем, вовсе не обязательно это связано со старением правителя и его усугубляющимся отрывом от людей.